Информационный ресурс о страховании. Мы не продаем страховку, мы помогаем сделать выбор

Сфера применения суброгации в страховании

 
Материал посвящен одному из самых важных практических вопросов - сфере применения суброгации. Данный вопрос имеет и определенный теоретический потенциал, потому что ряд, казалось бы, совершенно естественных положений о суброгации в страховании на самом деле нуждается в более обстоятельном осмыслении, а правовое регулирование этого института - в существенном совершенствовании.

Общество страховых юристов (ОСЮР) весной 2009 года провело очередной научный семинар по вопросу о сфере применения суброгации. На семинаре присутствовали старшие и ассоциированные партнеры общества, а также юристы страховых организаций.
 
С сообщением на тему семинара выступил председатель коллегии старших партнеров ОСЮР С.В. Дедиков. В прениях приняли участие большинство участников семинара.

Ниже публикуются тезисы выступления С.В. Дедикова и позиции, высказанные другими выступающими по отдельным вопросам обсуждаемой темы.

Институт суброгации в соответствии с действующим законодательством применяется в имущественном страховании.

Суброгация при страховании имущества

Суброгация при страховании имущества, безусловно, применяется, так как в этом виде страхования, особенно при страховании каско автотранспорта, убытки у страхователя или выгодоприобретателя довольно часто возникают вследствие противоправных действий или бездействия третьих лиц.
 
Если в договоре страхования имущества выгодоприобретатель не указан, то к страховщику право требования переходит от страхователя.
Когда в договоре страхования имущества есть выгодоприобретатель, то право требования к лицу, ответственному за наступление страхового случая, переходит к страховщику от выгодоприобретателя.

Однако есть ряд ситуаций, когда применение института суброгации и в этом виде страхования не является очевидным.
Прежде всего, определенную трудность может представлять ситуация, когда убытки у выгодоприобретателя возникли в результате грубой неосторожности или простой невнимательности страхователя.

Конечно, если предъявить требование о возмещении убытков к страхователю, который заключал договор страхования и уплатил страховую премию, то совершенно очевидно, что в дальнейшем он никогда с таким страховщиком страховых сделок совершать уже не станет.
 
Весьма показательно, что такой подход уже закреплен в некоторых иностранных юрисдикциях. Так, пункт 1 параграфа 67 Закона ФРГ "О договоре страхования" исключает суброгацию против интересов страхователя.

Полагаем, что есть очень серьезные основания исключить действие института суброгации, когда убытки страхователю или выгодоприобретателю причинены членами его семьи или иждивенцами. Суброгация носит характер наказания. Не факт, что страхователь или выгодоприобретатель в подобной ситуации стал бы принимать меры по наказанию своего родственника. Кроме того, страховщик, предъявляя требование такому лицу о возмещении убытков, фактически наказывал бы в определенной части самого страхователя или выгодоприобретателя, поскольку убытки возмещались бы за счет общего со страхователем или выгодоприобретателем имущества. С экономической точки зрения, это равносильно тому, что страховщик уменьшил размер страховой выплаты на соответствующую сумму.
 
Весьма показательно, что пункт 2 параграфа 67 Закона ФРГ "О договоре страхования" тоже не допускает перехода к страховщику права требования к члену семьи страхователя, но суброгация возможна, если тот действовал умышленно. Не допускается суброгация к членам семьи страхователя и его иждивенцам в соответствии с пунктом 3 параграфа 813 Гражданского кодекса Словакии, пунктом 5 статьи 40 Закона Латвии "О договоре страхования", параграфом 2474 Гражданского кодекса Квебека.
 
Нет оснований для исключения суброгации и в том случае, когда убытки страхователю или выгодоприобретателю причинены другим субъектом общей совместной собственности путем повреждения или хищения объекта такой собственности. Эти лица могут иметь иное имущество, принадлежащее лично им на праве собственности, за счет которого они могут возместить убытки по требованию страховщика.

При страховании каско автотранспорта в страховых договорах нередко указываются так называемые лица, допущенные к управлению. Это иные граждане, нежели страхователь или выгодоприобретатель, вследствие действий или бездействия которых может быть причинен вред застрахованному объекту. Здесь каких-либо препятствий для действия института суброгации нет, если только страхователь не станет настаивать на исключении суброгации вообще.
 
Суброгация возможна как при страховании физических вещей, имущественных комплексов, так и имущественных прав (титул, когда страхуется право собственности или иное титульное право на имущество; страхование прав, основанных на владении банковской картой, а именно права распоряжения теми денежными средствами, которые находятся на банковском счете, и т.д.), которые в силу статьи 128 ГК РФ также относятся к имуществу.
 
С учетом сказанного целесообразно предложить следующую редакцию пункта 1 статьи 965 ГК РФ применительно к страхованию имущества: "К страховщику, выплатившему страховое возмещение на основании договора страхования имущества, переходит в пределах выплаченной суммы право требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имеет к лицу, ответственному за убытки, возмещенные в результате страхования.

Переход права требования от выгодоприобретателя к страховщику исключается, если лицом, ответственным за убытки, возмещенные в результате страхования, является страхователь.

Переход права требования от страхователя (выгодоприобретателя) к страховщику исключается, если лицом, ответственным за убытки, возмещенные в результате страхования, является член семьи или иждивенец страхователя (выгодоприобретателя).

Настоящее правило не действует, если убытки членом семьи или иждивенцем страхователя (выгодоприобретателя) причинены умышленно".

Суброгация при добровольном страховании ответственности за причинение вреда

Возможность действия института суброгации при страховании ответственности до сих пор вызывает дискуссии в научном мире.

Полагаем, что суброгация при страховании внедоговорной ответственности может действовать, но весьма ограниченно.
 
Если допустить возможность перехода к страховщику от выгодоприобретателя права требования к страхователю или застрахованному лицу во всех случаях, то при такой конструкции страхование утратило бы всякий экономический смысл, ведь оно уже не защищало бы имущественные интересы указанных лиц, поскольку после реализации страховщиком суброгационных прав они понесли бы те же материальные потери, какие несли бы в случае самостоятельного возмещения причиненных потерпевшему убытков. Кроме того, нынешнее законодательство при его системном толковании также исключает подобную возможность для абсолютного большинства случаев. Согласно пункту 1 статьи 929 ГК РФ страховщик по договору страхования ответственности после наступления страхового случая обязан возместить страхователю или выгодоприобретателю убытки, связанные с имущественными интересами страхователя. Другими словами, страховщик, даже производя выплату страхового возмещения выгодоприобретателю, возмещает убытки страхователя, а именно те его расходы, которые он должен будет неизбежно понести вследствие наступления его гражданской ответственности. Таким образом, к страховщику в этой ситуации могло бы перейти право требования только от страхователя, но тогда мы получаем классическую конструкцию совпадения в одном лице должника и кредитора, что влечет прекращение обязательства.
 
Если институт суброгации по закону уже представляет собой правовую фикцию, так как сохраняет действующим фактически исполненное обязательство, то в случае признания возможности суброгации при страховании ответственности, когда причинителем вреда является страхователь или застрахованное лицо, мы получаем юридическую фикцию второго порядка, поскольку должны преодолеть и такое прекращение обязательства, как совпадение в одном лице кредитора и должника. Необходимость введения двойной юридической фикции для обеспечения суброгации при страховании гражданской ответственности за внедоговорный вред указывает на явное сопротивление гражданского правопорядка такому положению вещей.
 
Можно повернуть этот вопрос и иным образом. В ряде иностранных государств, например, во Франции и Англии, суброгация носит договорный характер, то есть страхователь уступает страховщику свое право требования к лицу, ответственному за убытки. Можно ли представить такой договор страхования ответственности, по которому страхователь уступает страховщику право требования к самому себе? Думается, ответ очевиден.

Однако бывает ситуация, когда лицо, причинившее вред, и лицо, ответственное за причинение вреда, не совпадают. Речь идет о причинении вреда работником при исполнении трудовых обязанностей. В этом случае в силу пункта 1 статьи 1068 ГК РФ ответственность за вред несет работодатель, а у него по отношению к работнику возникает право регресса (п. 1 ст. 1081 ГК РФ). По нашему мнению, в таких ситуациях может иметь место суброгация регрессного требования, то есть к страховщику переходит от страхователя или застрахованного лица право регрессного требования, которое они в данном случае имеют к своему работнику - непосредственному причинителю вреда.
 
Как известно, право регресса возникает в момент исполнения третьим лицом обязательства за должника. Если по договору добровольного страхования гражданской ответственности не предусмотрено право выгодоприобретателя на предъявление требования о возмещении вреда непосредственно страховщику, то тогда у страхователя, произведшего соответствующую выплату, возникает право регресса, которое и переходит к страховщику.
 
Такая же ситуация возникнет и в том случае, когда выгодоприобретатель, имеющий право предъявить требование непосредственно страховщику, откажется от своих прав по договору страхования, например, в силу того, что страхователь или застрахованное лицо добровольно либо по решению суда сами возместят причиненный вред. Тогда, как известно, в силу пункта 4 статьи 430 ГК РФ этим правом может воспользоваться страхователь как кредитор в страховом договоре.
 
А если договором установлено право выгодоприобретателя предъявить непосредственно страховщику требование о возмещении вреда, и страховщик по его требованию произвел выплату страхового возмещения, то получается, что у страхователя право регресса не возникает, так как оно может возникнуть лишь у лица, осуществившего платеж за должника, то есть в данной ситуации - у страховщика. При этом необходимо заметить, что пункт 1 статьи 1081 ГК РФ содержит незакрытый перечень ситуаций возникновения регресса у лица, возместившего вред, причиненный другим лицом. Право регресса у страховщика в такой ситуации возникает и при обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств, если страховое возмещение выплачено страховщиком потерпевшему.

Суброгация при страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств (ОСАГО)

Президиум ВАС РФ 29 августа 2006 года принял постановление N 1075/06, которое поставило точку в этом споре. Высшая инстанция арбитражных судов признала право страховщика, осуществившего выплату страхового возмещения по полису каско автотранспорта, предъявить требование о страховой выплате к страховщику, застраховавшему гражданскую ответственность по договору обязательного страхования.
 
В последнее время в ряде регионов страны стала складываться более чем спорная судебная практика при разрешении споров, связанных с совместным причинением вреда несколькими владельцами источников повышенной опасности. Как известно, в силу части 1 пункта 3 статьи 1079 ГК РФ владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновение транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным пунктом 1 этой статьи. Поэтому страховщик по полису каско транспортных средств, осуществив выплату страхового возмещения страхователю или выгодоприобретателю, предъявляет к страховщику по договору ОСАГО любого из деликвентов солидарные требования о возмещении вреда, и, что самое главное, суды все чаще такие требования удовлетворяют.
 
С подобным подходом согласиться, конечно, нельзя, более того, есть все основания говорить, что здесь допущены явные судебные ошибки. Почему? Прежде всего, в части 1 пункта 3 статьи 1079 ГК РФ речь идет о солидарной ответственности именно причинителей вреда. Страховщик по полису ОСАГО не является деликвентом, он не заменяет должника - страхователя или застрахованное лицо, участвовавшее в причинении вреда. Его обязательства перед потерпевшим основаны на договоре обязательного страхования. Указаний в законе или каком-либо договоре на солидарную ответственность страховщиков по договорам ОСАГО не существует, а солидарная ответственность возможна исключительно на основании норм закона или условий гражданско-правового договора. Затем в соответствии с подпунктом "а" пункта 2 статьи 6 Федерального закона от 25.04.2002 N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" (далее - Закон об ОСАГО) не является страховым случаем по договору обязательного страхования причинение вреда транспортным средством иным, чем указано в этом договоре. Поэтому как страховой случай можно квалифицировать лишь наступление ответственности страхователя или застрахованного лица за вред, причиненный совместно с другими владельцами источников повышенной опасности.
 
Поэтому судам в подобных ситуациях необходимо четко распределять ответственность каждого из деликвентов, совместно причинивших вред, и осуществлять взыскание со страховщика по договору обязательного страхования лишь в части, относящейся к ответственности страхователя или застрахованного лица по этому договору ОСАГО. Когда иное невозможно, распределение должно производиться в соответствии с законом поровну.

Суброгация при страховании гражданской ответственности за неисполнение договорных обязательств

По нашему убеждению, по договорам страхования ответственности переход к страховщику права требования выгодоприобретателя к страхователю о возмещении убытков невозможен, поскольку в такой ситуации нет распределения риска страхователя, то есть такая сделка не будет соответствовать природе страхования. Такой страховой договор тоже лишен всякого экономического смысла, а следовательно, данную сделку можно квалифицировать как притворную.
 
Но полагаем, что возможен переход права требования к страховщику от страхователя к его поставщикам, субподрядчикам и иным исполнителям, из-за неисполнения которыми своих обязательств перед страхователем он вынужден был нарушить основной договор.
 
В пункте 1 статьи 929 ГК РФ сказано, что по договору имущественного страхования страховщик обязуется при наступлении предусмотренного в договоре страхового случая возместить страхователю или выгодоприобретателю причиненные вследствие этого события убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором страховой суммы.
 
Таким образом, хотя страховщик осуществляет выплату страхового возмещения выгодоприобретателю, он тем самым юридически возмещает убытки в связи с имущественными интересами страхователя. Кроме того, и здесь важно принять во внимание то обстоятельство, что суброгация введена законодателем с целью реализации входящих в число важнейших в сфере гражданского права принципов справедливости и неотвратимости наказания за совершенное правонарушение.

Суброгация при страховании предпринимательских рисков

Согласно подпункту 3 пункта 2 статьи 929 ГК РФ под страхованием предпринимательских рисков понимается страхование риска убытков от предпринимательской деятельности из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя или изменения условий этой деятельности по не зависящим от предпринимателя обстоятельствам, в том числе риска неполучения ожидаемых доходов.
 
В области страхования предпринимательских рисков как убытков из-за нарушения своих обязательств контрагентами страхователя суброгация применяется. Об этом красноречиво свидетельствует пункт 10 информационного письма ВАС РФ от 28.11.2003 N 75 "Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования", где сказано, что страховщик при страховании риска убытков, причиненных контрагентами страхователя, приобретает права в порядке суброгации, если иное не предусмотрено договором имущественного страхования.
 
При этом обязательно нужно учитывать причины неисполнения или ненадлежащего исполнения своих договорных обязательств контрагентом страхователя. Суброгация возможна лишь при условии, что нарушитель договорных обязательств несет за это гражданско-правовую ответственность.
 
Вопрос о возможности действия суброгации в части страхования предпринимательских рисков на случай изменения условий такой деятельности является более сложным. Эта сложность обусловлена тем, что здесь подчас невозможно определить лицо, ответственное за убытки. Если же изменение условий предпринимательской деятельности произошло вследствие противоправного поведения какого-либо лица, то суброгация будет иметь место и в этой сфере страхования предпринимательских рисков. Например, предприятие, расположенное на берегу озера, допустило утечку неочищенных сточных вод в этот водоем, из-за чего погибла рыба, выращиваемая рыбзаводом в этом озере, и дальнейшее выращивание рыбы стало на какой-то период времени невозможным. Если рыбзавод застраховал свои предпринимательские риски, связанные с возможным изменением условий предпринимательской деятельности, то его страховщик после выплаты страхового возмещения имел бы право предъявить к предприятию, виновному в экологическом правонарушении, требование о возмещении убытков.
 
Правомерные действия, даже если они привели к изменению условий предпринимательской деятельности и убыткам у предпринимателя в связи с этим, не создают оснований для суброгации, так как здесь ответственность соответствующего лица за убытки не наступает.

Суброгация при перестраховании

В силу пункта 2 статьи 967 ГК РФ страховщик по основному договору страхования, заключивший договор исходящего перестрахования, считается в этом последнем договоре страхователем. Логика подсказывает, что тогда перестраховщик выступает в качестве страховщика. Соответственно, в силу пункта 1 статьи 965 ГК РФ к нему после выплаты страхового возмещения страховщику должно перейти некое право требования, которое страховщик по основному договору страхования имеет к лицу, ответственному за возникновение убытков, ведь в этой норме нет никаких исключений в зависимости от категории страхователей.
 
Таким образом, если по основному страховому правоотношению у страховщика возникла суброгация, то получается, что перешедшее к нему право требования в размере произведенной перестраховщиком выплаты страхового возмещения должно перейти к перестраховщику.
 
Если участники основного договора страхования исключили суброгацию, то к перестраховщику все равно должно перейти право требования к лицу, ответственному за убытки, так как правовое значение для участников перестраховочной сделки в части исключения суброгации имеет соответствующая договоренность именно между ними. В этом случае будет действовать правило пункта 4 статьи 965 ГК РФ, в силу которого перестраховщик освобождается от страховой выплаты, так как перестрахователь отказался от права требования, которое в силу закона должно было к нему перейти.
 
Поскольку право требования, перешедшее к страховщику - перестрахователю от страхователя или выгодоприобретателя по основному договору страхования, перешло к перестраховщику в пределах выплаченного последним страхового возмещения, то в этой части права требования у страховщика к лицу, ответственному за убытки, нет. Тогда получается, что решения судов о взыскании в пользу страховщиков возмещения с лиц, ответственных за убытки, при наличии перестрахования соответствующих рисков в этой части незаконны.
 
Проблема не возникает, лишь когда в самом договоре перестрахования стороны исключили применение суброгации.

В частности, может быть использована следующая формулировка:

"По договору перестрахования суброгация не применяется, но перестраховщик имеет право на получение от перестрахователя доли денежных средств, полученных перестрахователем в результате реализации перешедшего к тому права требования от страхователя или выгодоприобретателя к лицу, ответственному за причиненные убытки, пропорциональной отношению величины выплаченного перестраховщиком страхового возмещения к общей сумме страховой выплаты, произведенной перестрахователем по основному договору страхования".

Суброгация по международным договорам страхования и договорам страхования, заключенным в иностранных государствах

Когда заключается международный договор страхования или перестрахования, здесь в принципе возможны две исходные ситуации.

Первая - когда заключается договор между страхователями - иностранными гражданами или юридическими лицами - и российскими страховыми организациями либо, напротив, между российскими страхователями и иностранными страховщиками или перестраховщиками.
 
При условии, что сторонами сделки избрано в качестве применимого российское право, каких-либо препятствий для действия института суброгации в режиме, установленном статьей 965 ГК РФ, не возникает.

Несколько сложнее обстоит дело в том случае, когда в международном договоре страхования или перестрахования указано в качестве применимого не российское, а иное право (либо иностранное применимое право определяется в соответствии с одной из коллизионных привязок, например, местом заключения договора), и при этом лицом, ответственным за убытки, возмещенные страховщиком, является российские гражданин или юридическое лицо. Если применимое право закрепляет институт суброгации, то это является, на наш взгляд, безусловным основанием для признания права требования у соответствующей страховой организации. В этом случае ссылка на статью 965 ГК РФ не требуется, поскольку российский суд будет рассматривать вопрос исключительно о возмещении убытков. Если применимое по конкретному договору страхования или перестрахования право не предусматривает суброгации, то значение имеет наличие или отсутствие суброгационной оговорки в договоре страхования или перестрахования. Когда такая оговорка присутствует в договоре, это означает, что страхователь уступил страховщику на основании сделки цессии свое право требования к лицу, ответственному за убытки. Важно, чтобы это соглашение было достигнуто до реальной выплаты страховщиком страхового возмещения.

Суброгация и договоры личного страхования

В договорах личного страхования суброгация не применяется. Не случайно в пункте 1 статьи 965 ГК РФ говорится о суброгации исключительно в рамках отношений по имущественному страхованию. Такой же подход закреплен в законодательстве большинства государств.
 
Нельзя не сказать, что в законодательстве отдельных государств можно встретить реализацию иных концепций. Так, статья 1329 Гражданского кодекса Республики Молдова не ограничивает суброгацию только сферой имущественного страхования. Допускает суброгацию, правда в ограниченном размере (в пределах расходов, понесенных в результате заболевания, несчастного случая или возникших вследствие этого убытков), и Закон Финляндии "О договорах страхования".
 
Считается, что суброгация при личном страховании невозможна по той причине, что размер страховой выплаты здесь обусловлен сугубо субъективными посылами - финансовыми возможностями страхователя и его усмотрением относительно величины страховой суммы. В то же время это обстоятельство вполне преодолимо, если предусмотреть, что к страховщику переходит право требования о возмещении вреда в том размере, который определяется в строгом соответствии с положениями закона об этом (гл. 59 ГК РФ).
 
Некоторые специалисты в обоснование недопустимости применения суброгации в сфере личного страхования ссылаются на то обстоятельство, что при личном страховании нет убытков и страховщик, осуществляя страховую выплату, просто передает страхователю или застрахованному лицу обеспечение. Но этот довод тоже не выглядит убедительным, поскольку никто еще не доказал, что суброгация может иметь место при причинении только убытков, а не вреда.
 
В литературе иногда констатируется, что при личном страховании страхователь вправе получить и страховую сумму от страховщика, и возмещение вреда от его причинителя в полном объеме. Как мы считаем, именно такая цель является главной причиной неприменения института суброгации в личном страховании. Жизнь и здоровье человека достаточно давно признаются правом в качестве высших ценностей, подлежащих защите правовыми средствами. Поэтому вполне резонно, что при причинении вреда жизни или здоровью человека в странах, где суброгация в страховании законом не регулируется, участники страховых правоотношений исходят из того, что потерпевший должен иметь возможность получить максимум обеспечения и возмещения вреда.
 
Нельзя не сказать и о том, что в сфере личного страхования право требования неразрывно связано с личностью кредитора, что традиционно является основанием для запрета уступки такого права (см. ст. 383 ГК РФ). Такую же позицию занимает Президиум ВАС РФ. В качестве доказательства этого вывода сошлемся на его постановление от 10.04.2001 N 10426/00.

Следует также отметить, что применение суброгации в области личного страхования фактически возложило бы на застрахованное лицо, которое и так является потерпевшим в случае причинения вреда его жизни или здоровью, дополнительные обременения в виде необходимости сбора документов для обеспечения возможности реализации перешедшего к страховщику права требования.
 
Статья 28 Закона РФ от 28.06.1991 N 1499-1 "О медицинском страховании граждан в Российской Федерации" (далее - Закон о медицинском страховании) предусматривает, что "страховая медицинская организация имеет право требовать от юридических или физических лиц, ответственных за причиненный вред здоровью гражданина, возмещения ей расходов в пределах суммы, затраченной на оказание застрахованному медицинской помощи, за исключением случаев, когда вред причинен страхователем".
 
Буквальное толкование статьи 28 Закона о медицинском страховании не дает оснований считать, что в ней речь идет о суброгации, поскольку там сказано о том, что страховщик имеет право, а не о том, что это право перешло к нему от застрахованного лица. Такое построение нормы, по нашему мнению, указывает на регресс. Косвенным подтверждением данного вывода может служить норма пункта 59 Правил ОСАГО, где предусматривается, что страховые медицинские организации не вправе предъявлять регрессные требования к страховщику, осуществляющему обязательное страхование.
 
Следует подчеркнуть, что право регресса, предусмотренное статьей 28 Закона о медицинском страховании, фактически выбивается из обычной для регресса схемы, когда регрессное право заменяет собой прекращенное исполнением регредиентом основное обязательство. То есть в данном случае само право регресса основано на юридической фикции, как если бы основное обязательство действительно было прекращено надлежащим исполнением, произведенным третьим лицом (страховой медицинской организацией).
 
В связи с тем, что данное право не переходит к страховщику от застрахованного лица, у последнего тоже остается право требования к лицу, ответственному за причинение вреда. Убежден, что в случае конкуренции этих параллельных прав требования приоритет должен быть отдан праву пострадавшего, поскольку оно является частью основного обязательства, а право регресса носит производный характер.

В то же время не может не возникать вопрос о том, насколько оправданно предоставлять потерпевшему легальное основание для фактического взыскания застрахованным лицом суммы расходов на лечение дважды: со страховой медицинской организации в виде оплаты ею соответствующих расходов лечебному учреждению и с причинителя вреда - уже в свой карман. По нашему мнению, в такой ситуации более подходящим является все-таки институт суброгации.

Выводы

Подводя итоги, следует отметить, что институт суброгации действительно не должен использоваться против страхователей и членов их семей, кроме ситуации умышленного причинения последними убытков страхователю или выгодоприобретателю.
 
Суброгация при страховании гражданской ответственности против страхователя или застрахованного лица действовать не должна, так как это ведет к ничтожности такого договора страхования. В то же время по поводу возможности использования суброгации против причинивших вред работников лица, ответственного за этот вред, выявились разногласия.
 
Обращаясь к проблеме применения суброгации в перестраховочных отношениях, можно подчеркнуть, что переход части права требования, которое после осуществления выплаты страхового возмещения получено страховщиком от страхователя или выгодоприобретателя по основному договору страхования, к перестраховщику, осуществившему выплату страхового возмещения перестрахователю, не противоречит природе данного института. Однако нынешняя ситуация, когда данное обстоятельство не учитывается ни страховой, ни судебной практикой, чревата тем, что суды со временем начнут все чаще и чаще отказывать страховщикам в удовлетворении исков к лицам, ответственным за наступление страхового случая, в части суммы страхового возмещения, полученного от перестраховщиков. В этой связи необходимо изменить существующую страховую практику в части решения данного вопроса и включать в договоры перестрахования положение об исключении суброгации в обмен на право перестраховщика получить от перестрахователя свою долю от суммы, взысканной при реализации права требования, перешедшего страховщику в порядке суброгации.
 
Стоит отметить, что суды совершенно обоснованно распространяют действие статьи 965 ГК РФ на случаи, когда российские граждане и юридические лица являются ответственными за наступление страхового случая по иностранным договорам страхования и зарубежные страховщики предъявляют к ним требования о взыскании убытков, возмещенных путем выплаты страхового возмещения. В основе такого подхода лежит основная привязка в сфере международного частного права, согласно которой при выборе применимого права учитывается, с какой именно страной наиболее тесно связано основное обязательство. Совершенно очевидно, что наиболее тесная связь требования о взыскании убытков имеется с правопорядком ответчика.
 
Вопрос применения института суброгации в личном страховании с точки зрения теории страхового права каких-либо препятствий не встречает. В любом случае причинения вреда жизни или здоровью присутствуют убытки, однако в абсолютном большинстве случаев сложно их доказать или точно определить их размер. Можно привести конкретный пример, когда арбитражный суд по договору личного страхования произвел взыскание выплаченной страховщиком страховой суммы с лица, ответственного за причинение вреда, и соответствующее решение вышестоящими судами было оставлено без изменения. Другое дело, что законодательство многих государств, исходя главным образом из соображений целесообразности, на это не идет.
 

Добавить комментарий


ВЫБОР ЧИТАТЕЛЕЙ


Электронный полис ОСАГО направляется покупателю не позднее рабочего дня, следующего за днем зачисления на расчетный счет стра
За ремонт по ОСАГО недоплачивают примерно в половине случаев. Стоимость деталей в справочнике на 30% ниже, чем в магазине. В
up